Эссивные функции падежей в “Сокровенном Сказании Монголов”.

Языку “Сокровенного сказания монголов” (в дальнейшем ССМ), памятника монгольского языка 13 века, посвящено множество работ, однако до сих пор остается множество нерешенных проблем. В настоящем докладе мы рассматриваем взаимодействие эссивных функций падежей, имеющих показатели {-da, -ta}, {-a, -na, -ya}, {dur, tur}. Эти падежи в монголистической традиции имеют разные наименования. Дж. Стрит объединял {-da, -ta}, {-a, -na, -ya } (считая их дополнительно распределенными по исходу основы) в единую морфему дательного падежа (Dat), и противопоставлял их лативному падежу  (Lat.) с показателем {dur, tur}. И.А. Грабарь рассматривает все 3 показателя отдельно под именем дательно-местного падежа, при этом остается неясным, считает ли она их алломорфами одного падежа или тремя разными падежами. М.Н.Орловская считает алломорфами одного “дательно-местного” падежа показатели –da и –dur  и противопоставляет их показателю “местного” падежа –а. 
Реально, в языке “Сокровенного сказания” показатели {-da, -ta}и {-a, -na, -ya} дополнительно распределены по исходу основы  и функции их полностью совпадают, почти не пересекаясь с функциями падежа на –dur. Единственному  случаю пересечения их функций, о котором пойдет речь ниже, и посвящен этот доклад.
Основные функции этих падежей следующие:

{-da, -ta, -a,  -na, -ya } 
1.	дативная функция (заполняет валентности глаголов г оворить (кому), давать (кому) – маркирует семантические роли бенефицианта и адресата
2.	агентивная функция - маркирует агенс пассивной конструкции
3.	локативная функция (обозначает объект внутри которого или на котором происходит или находится нечто)

{-dur, -tur}
1.	лативно-иллативная функция (маркирует объект, к которому или в который направлено движение
4.	локативная функция (обозначает объект внутри которого или на котором происходит или находится нечто)
2.	присоединяясь к причастиям образует временные конструкции

В настоящем докладе мы рассматриваем исключительно эссивные функции обоих падежей, то есть те случаи, при которых объект маркируется одним из этих падежей в локативном значении, при чем управляющее действие не представляет собой глагол движения.
Примеры:
(59) Onan-no Deliun-boldaq-a bukui-tur...
Онон-Gen   Deliun-урочище-Dat. быть+ Praes.Part.+Lat. 
‘Когда они были в урочище Делиун на Ононе...’

(148) Čingis-qagan Qubaqay-a ubuljeba.
Чингис-хан Хубахай-Dat. зимовать-
 Чингис-хан перезимовал в урочище Хубахай

(84) Sorqan-Љira-in ger-tur qonabasu... 
Сорган-Шира+Gen юрта+Lat. ночевать+Cond.
‘Когда я ночевал в юрте Сорган-Ширая’

(201) Dalan-baljut-ta qatqulduju...
Далан-бальчжут-Dat. сражаться+Gerund
‘Сражаясь в [урочище] Далан-бальчжут’

При рассмотрении полного материала выясняется, что существует достаточно четкое разграничение, между употреблениями данных падежей в эссивной функции. 
Падеж {-da, -ta, -a, -na, -ya } употребляется, в основном, при топонимах, а также в форме qajar-a, образованной от слова qajar ‘земля, страна, место’ и фактически окаменевшей. Также следы этого падежа можно выделить в ряде послелогов и локативно-темпоральных наречий, представляющих собой окаменевшие формы имен и местоимений: ende ‘здесь’, tende ‘там’, urida ‘раньше’, qoina ‘сзади, потом’, jaura ‘между’, dotora ‘внутри’  и некоторых других.
Падеж {-dur, -tur}, наоборот, в эссивном значении при топонимах практически не употребляется, а используется при всех остальных именах. 
Статистика употреблений этих падежей в эссивной функции  с топонимами и не с топонимами соответственно выглядит следующим образом:
{-da, -ta, -a, -na } с топонимами  
	113 случаев	
{-da, -ta, -a, -na } с не-топонимами
	28 примеров (+ 36 употреблений формы qajar-a)	
{dur, -tur} с топонимами	3 примера	
{dur, -tur} с не-топонимами	96 примеров	

Подобное распределение может объясняться следующим образом: при слиянии падежей или изменении их функций часто можно видеть, что архаичное употребление некоторого падежа сохраняется при небольшой группе имен, в то время как большая часть имен вовлекается в сферу действия другого падежа, более продуктивного. 
Такую ситуацию можно наблюдать например, в латинском языке, в котором праиндоевропейский локатив сохранился только в некоторых наречиях и наречных сочетаниях, а также при названиях городов и островов.  При остальных именах в локативном значении употреблялся аблативный падеж.  (Тронский, 147)
Подобная ситуация была и в греческом языке, в котором праиндоевропейский локатив исчез, его функции были переданы дательному падежу, а старый показатель локативного падежа сохранился лишь в окаменевших формах  наречий места от слов ‘дом’, ‘Афины’ и некоторых других. (Соболевский, 70)
В древнейших памятниках древнерусского языка употребление дательного и местного падежей с топонимами (названиями городов, а иногда сел и озер) отличалось от их употребления с другими именами, а именно значение пребывания внутри,  например ‘В Киеве’ передавалось с помощью беспредложного локатива,  а значение движения внутрь (например, ‘В Киев’) –  с помощью беспредложного датива.(Зализняк, 141)
Исходя из типологического материала, представляется возможным предположить, что употребления с топонимами являются более архаичными и следовательно, приобретение падежом {-dur, -tur} эссивной функции является вторичным процессом, а на более древней стадии монгольских языков  в этом значении использовался падеж {-a, -da}.

Грабарь И.А. “О дательно-местном падеже в “Сокровенном сказании монголов””
Зализняк А.А. “Древненовгородский диалект” М., 1995
Козин С.А. “Сокровенное сказание” Л., 1941
Орловская М.Н. “Язык монгольских текстов XIII-XIV вв.”  М., 1999
Соболевский С.И. “Древнегреческий язык” СПб., 2000
Тронский И.М. “Историческая грамматика латинского языка” М., 2001 
J. Ch.Street “The language of the Secret History of the Mongols”, New Heaven 1957.